О`Санчес - Суть óстрова

Грязные опилки и ошкурки перестали заполнять свалку, а те, что были – постепенно были вывезены куда-то на другом транспорте. Сигорд только и сумел выспросить у водил, что подбирает все это строительная фирма «Тритон», которая специально, в рамках помощи муниципалитету, согласилась утилизировать мусор.

– Для них-то мусор, – объяснял словоохотливый шофер, – а для наших-то халявное сырье.

– Халявное оно халявное – да неужели без взятки?

– Тю! Да всей взятки было – литр конины директору свалки и коробка конфет клерихе его, учетчице. Я сам видел и слышал.

– Ага! И сам присутствовал, как в муниципалитете замутили эту шнягу по поводу вспомоществования городу?

– Чего?

– Сначала, говорю, на городском уровне было разрешение.

– Ну, как наверху там было – этого я не знаю. А тебе что?

– Да… любопытно же, на чем люди деньги делают. Ну много ли они поживились на кучке опилок? Литр коньяка, небось, больше стоит всего этого дерьма, что они отсюда увезли.

– Не скажи, гора приличная была! У наших технология позволяет использовать стружку, а лучше опилки, и стоит это денежек, хотя получается выгодно. Я один только по пять ходок делал три дня, кубометров по пять-шесть, а нас трое возит. Так что они свои бабки отбили, не сомневайся.

Сигорд и не сомневался. И сделал то, что было вполне логично, конструктивно, предельно элементарно, однако ни в одну менеджерскую голову почему-то не пришло. Он целый день взвешивал, выбирал и прикидывал, подобно Буриданову ослу – с кого начать, с мебельщиков, или со строителей? И там, и там были плюсы и подводные камни, а ошибаться не стоило. Со строителями куда проще сговариваться и заключать взаимовыгодные сделки, но если уж подписался в проект – не уклониться без больших потерь. Государственная мебельная фабрика – это непредсказуемость в ведении дел, где факторы прибыльности, выгоды или здравого смысла – далеко не самые главные факторы. Руководство муниципальных и государственных контор имеет в своей работе совсем иные путеводные звезды, отнюдь не всегда видимые обычному глазу. Зато взятки составляют, как привило, очень малую пропорцию, в сравнении с полученной от них выгодой. Но это если с ними договоришься. И еще надо знать, с кем именно договариваться, чтобы левая рука не отменила решения правой. Сигорд выбрал начало пути и предпочел строительный «Тритон» мебельной «Сказке». Может быть, это было оптимальное решение и оно сэкономило ему нервы, а может быть он нарывался тем самым на дополнительный риск и неоправданные расходы, но он добился своего, а стало быть оказался прав, ибо много правд на земле, но дорога к ней одна: поступок.

В «Тритоне», который внутри себя служащие почему-то именовали комбинатом, он всего лишь за один рабочий день прошел весь бюрократический марафон:

– приемная

– отдел кадров

– инженер по производству

– директор по производству

– директор всего «Тритона»

– инженер финансового отдела

– главный бухгалтер

– зам. директора по снабжению

– совещание

На совещании присутствовали главный по финансам (первый зам. генерального) и главный бухгалтер, инженер по производству (директор по производству – селекторно) и юрист.

Больше всего охали и сомневались юрист и главбух, потому что человек, обещавший им поставки материала, являлся простым физическим лицом без права ведения коммерческой деятельности и это грозило комбинату мелкими, но неминуемыми неприятностями по линии налоговой инспекции. Да и поставки намечались довольно небольшие… Однако «Тритон», волею делового случая, с лета испытывал серьезные перебои с древесностружечным мусором (иначе с чего бы они полезли вдруг подбирать случайные опилки с какой-то свалки) и главному финансисту, ведущему совещание, выбирать особенно не приходилось. Все необходимое делалось и делалось в темпе, через два-три месяца должен был окончательно определиться новый долгосрочный, надежный и экономически выгодный поставщик. Но до светлого будущего надо было еще добраться сквозь расхристанное невзгодами настоящее.

– Да, подтверждаю. С конкретикой – сразу звоните и привозите. Первую партию оформим по факту и тут же подпишем вот этот договор на будущее. Все? Всем спасибо, совещание закончено.

Идеальный итог совещания! Именно его хотел и представлял себе Сигорд: ноль предварительной юридической и финансовой ответственности, плюс обещания будущих партнеров – устные, но подкрепленные жестокой необходимостью.

Могут, конечно, и нагло обмануть, и забыть про клятвы и твердые обещания – в цивилизованном мире живем – но уж эта из всех опасностей меньшая. Сигорд в красках представил, как он, проплатив за сырье и транспорт, подкатывает с караваном самосвалов к воротам «Тритона», а недоуменная охрана заявляет ему, что никогда и ничего не слышала ни о Сигорде, ни об опилках, начальство уехало неведомо куда и не велела беспокоить до конца года… Не такая уж и фантастика.

Вздыхай не вздыхай, кури не кури, а завтра ехать окучивать фабрику «Сказка». Помолиться, что ли? Нет, молитва – это ничто иное как попытка заключить с Высшими силами договор. Устный. А надобен письменный.

– Да, господин Сигорд. Я и есть специалист по отходам, старший инженер Яблонски.

– Очень приятно. Я знаю, что вы уже в курсе моего визита, но повторюсь кратко: я был бы готов избавить территорию вашей фабрики от мусора.

– И что же мешает вашей готовности?

– Отсутствие договора между нами.

– А наличию договора, в свою очередь, мешает отсутствие условий договора?

– Именно. У вас проблема, у меня способы ее решить. Почему бы нам и условия не согласовать?

– Вы можете избавить нас от мусора и хотите знать, сколько мы можем за это заплатить?

– Да.

– Немного. Фабрика небогата. Кроме того, в бюджете нашей фирмы никогда еще не было графы расхода на вывоз мусора с ее территории.

– Фирма? Первый раз слышу такое определение в адрес государственного предприятия.

– Так солиднее. Тем не менее, такой графы расходов у нас не предусмотрено.

– А как же вы раньше обходились?

– Раньше у нас были необозримые авгиевы конюшни на южном танковом полигоне, которые мы и засирали с милостивого позволения министерства обороны. Полигон признан военными неперспективным – к городу стал слишком близок, но он же, как раз по противоположной причине, штафиркам от муниципалитета и бизнеса не подошел – от города далек. Но и возить нам туда запретили. И с прошлого года мы ходим, как говорится, под себя. Осталось недолго.

– Что, заросли?

– Угу. Так сколько вы хотите за свой труд?

– Я думал, что предварительная смета уже существует, вы же как-то вывозили раньше.

– Я уже объяснил вам, как мы раньше вывозили.

– Стало быть, смету заново надо составлять, с нуля.

– Вы просто Прометей, господин Сигорд!

– Это вы так шутите надо мной?

– Ни в коем случае! – Старший инженер Яблонски покосился на открытую дверь, словно бы кого-то увидел там и Сигорду немедленно захотелось эту дверь прикрыть.

– Тогда я спрошу, уж вы простите: а ваших служебных полномочий хватает, чтобы вести переговоры и заключать договоры с партнерами?

– Да.

– Хорошо. А то, знаете, в государственных конторах много людей согласных разговаривать ни о чем до конца рабочего дня. Это я не в ваш адрес, а вообще…

– Я понял. Так каков ваш конструктив?

– Гм… Вы не так давно вывезли значительную часть мусора на свалку «Дюны».

– Было дело.

– Если взять за основу нашей с вами сметы себестоимость вашего самовывоза с территории фабрики, не включая в нее штрафные санкции от города, да накинуть на нее умеренный и приличный процент рентабельности, то…

– Пятнадцать процентов.

– Как пятнадцать? Двадцать пять?

– Раньше двадцать пять, ныне пятнадцать. Со временем представления об умеренности и приличиях меняются.

– Давно ли так?

– Лет восемь уже.

– Да, небогато, если представить объем и смысл предстоящего.

– Может, вам заложить в вашу с нами смету и положить на себестоимость общефабричные накладные расходы?

– Хорошо бы. А сколько это?

– Около двух тысяч процентов. Но тогда, чтобы расплатиться с вами, нам придется продать с себя все, вплоть до фабричной трубы.

– Ага, господин Яблонски. Это вы опять так шутите? Изволите надо мною прикалываться?

– Что касается уровня накладных общефабричных расходов, я не шучу и не это… не прикалываюсь, как вы изволили сказать. Они под две тысячи, увы. В других госпредприятих бывает и повыше: социалка, бесхозяйственность, гражданская оборона, безвозмездные перечисления…

– Я не о них.

– В остальном же, господин Сигорд… Погодите. Я прикрою дверь, а то от этих сквозняков и до пенсии мне будет не дожить.

– А-а…

– Год еще, отвечаю, до этого вожделенного дня, меньше года, гораздо меньше. Вот-с. Кофейку, чайку не желаете?